Бывает такое странное кино из восьмидесятых, которое напоминает затянувшийся морок или сон сразу после тяжёлого рабочего дня. Тут всё начинается с какого-то будничного ритма: поезда, рельсы, клерки, серые пиджаки. Но стоит присмотреться, и реальность начинает незаметно подтекать. Главный герой — обычный офисный служащий, чья жизнь протекает между станцией и рабочим столом, пока в его руки не попадает странный билет на несуществующий рейс.
Ринтаро Окадзаки ставит на экран какую-то совершенно гипнотическую картинку. Это не тот глянец, к которому привыкли современные зрители, а густая, порой избыточная эстетика городских легенд. Здесь музыка смешивается с шумом вагонов, а за окном электрички пролетают не просто здания, а куски чьих-то воспоминаний или альтернативных версий Токио. Весь этот сюрреализм держится на деталях — как падает свет в пустом вагоне, как меняется взгляд у случайного попутчика, когда границы между мирами истончаются.
История не пытается разжевывать правила игры, она просто затягивает в этот странный трип. Ощущение, будто едешь в последнем поезде метро, где свет мигает, а лица людей превращаются в маски. Здесь есть какая-то меланхоличная свобода в том, что можно просто сойти на станции, которой нет на карте, и раствориться в этом джазовом полумраке. Никаких ответов, только бесконечный стук колес и чувство, что настоящий мир остался где-то далеко позади, в другом измерении, до которого уже не докричаться.