Бывает такое кино, которое не про слова, а про какое-то щемящее чувство где-то под рёбрами. Перед нами мир, который постепенно уходит под воду — уровень океана растёт, и старику-одиночке приходится строить новый этаж над старым, слой за слоем, как будто он возводит башню из воспоминаний. Когда он случайно роняет любимую трубку в затопленные комнаты внизу, приходится надеть гидрокостюм и нырнуть в собственное прошлое.
Каждый пролёт, каждая затопленная комната — это кусок жизни, застывший в мутной воде. Вот здесь была семья, тут взрослели дети, а там когда-то светило солнце прямо в окно, которое теперь облеплено водорослями. Это странное, почти медитативное зрелище, где рисовка напоминает старые французские открытки или карандашные наброски на пожелтевшей бумаге.
Тишина тут громче любых диалогов. Старик плавает по коридорам своей памяти, и в этом нет никакой трагедии, скорее смирение и какая-то тихая нежность к тому, что уже не вернуть. Просто один человек в пустом доме посреди бесконечного моря, который продолжает пить свой чай, пока фундамент медленно исчезает в глубине. Удивительно, как в двенадцать минут можно уместить столько тихой, не пафосной грусти.