Ночной Токио здесь не просто декорация, а какая-то липкая, неоновая ловушка, где за каждым углом может скрываться нечто, пришедшее из Черного мира. Это тот самый старый добрый Кавадзири, когда анимация дышала пороком и опасностью, а кадры буквально сочились густой, мрачной атмосферой. Грань между человеческим и чудовищным в этой истории тонка до предела, и когда очередное свидание в баре оборачивается кровавым кошмаром с тентаклями и искаженной плотью, понимаешь — никаких правил больше нет.
Контракт между мирами вот-вот развалится, и на передовой оказываются двое оперативников, которым, мягко говоря, не особо хочется доверять друг другу. Редкий случай, когда химия между напарниками строится не на пустых словах, а на общем ощущении обреченности и профессионализма. Тут много секса, много насилия и какой-то первобытной жути, которую сейчас в индустрии встретишь нечасто. Тела трансформируются самым немыслимым образом, превращаясь в гротескные механизмы или пасти, — художники явно не сдерживали фантазию, рисуя этот урбанистический ад.
Смотрится всё на одном дыхании, во многом благодаря этому бешеному ритму восьмидесятых, когда каждый блик на лобовом стекле или дым от сигареты казались важнее длинных диалогов. Это кино про инстинкты, предательство и старого мистика, за которым охотятся все твари округи. Город живет своей жизнью, перемалывая слабых, и в этом хаосе героям нужно просто дотянуть до рассвета, не потеряв человеческий облик в буквальном смысле. Настоящий артефакт ушедшей эпохи, жесткий и бескомпромиссный.
