Мир здесь застыл в каком-то странном, поломанном состоянии — это не просто постапокалипсис, а готическое месиво из высоких технологий прошлого и церковного пафоса. Ватикан тут больше похож на военный штаб, который пытается удержать человечество на плаву, пока из теней скалятся вампиры, считающие себя новой ступенью эволюции. Но самое интересное начинается, когда в игру вступает Авель Найтроуд. С виду он — типичный недотёпа в рясе, вечно голодный и нелепый, однако за очками прячется нечто такое, от чего даже у высших кругов кровососов по спине бегут мурашки.
Визуал старый, тягучий, пропитанный эстетикой стимпанка и какими-то запредельными деталями костюмов. Кадры забиты кружевами, шпилями и кровью, которая льётся красиво, почти ритуально. Конфликт между людьми и мафусаилами не сводится к банальной поножовщине: тут и заговоры внутри Ордена Розенкрейцеров, и политические интриги, и личные драмы тех, кто просто хочет мира в этом аду. Когда Авель активирует свою истинную форму Крусника, атмосфера меняется мгновенно — из меланхоличной сказки в кошмар высокого полёта. Это история о грехах, которые невозможно искупить, и о том, что даже у монстров есть своя иерархия страха.
