Конец шестидесятых — время дрянное, бурлящее и максимально честное в своей жестокости. Студенческие протесты, Вьетнам где-то там на фоне, и в центре всего этого — угрюмый парень с лицом, которое будто сшивали по кускам в темноте. Куроо Хадзама ещё не стал тем самым легендарным подпольным хирургом, за услуги которого платят состояния. Пока что он просто талантливый студент, живущий в нищете и вынужденный лезть в самое пекло, когда жизнь подкидывает ситуации, где официальная медицина просто пасует или трусливо отворачивается.
Тут нет привычного больничного лоска. Операции проходят в полумраке, чуть ли не на коленке, под вой сирен и грохот уличных беспорядков. Атмосфера пропитана каким-то нервным ожиданием — то ли новой войны, то ли личной катастрофы. Хадзама здесь — не герой в белом халате, а скорее хищник от медицины, который видит тело как сложный механизм, требующий холодной головы и твёрдой руки, даже если вокруг всё катится к чертям.
Сюжет толкает героя через грязь и сомнительные моральные дилеммы, обнажая изнанку того времени. Это история о том, как закаляется характер, когда приходится выбирать между законом и спасением жизни, и как шрамы на теле постепенно превращаются в броню для души. Взгляд парня становится всё тяжелее, а скальпель — всё точнее, пока мир вокруг медленно сходит с ума.