Тут такое дело — всё начинается с плоти. Масааки Юаса вообще любит выворачивать привычное восприятие наизнанку, но здесь он разошелся не на шутку. Сюжет крутится вокруг очень странной любви: он — потомственный охотник на монстров, она — собственно, то самое чудовище, которое должно быть уничтожено. Но границы стираются быстро. Это не сопливая романтика, а какая-то дикая, первобытная химия, замешанная на крови и вечном голоде.
Визуал может сначала оттолкнуть, если привык к вылизанным картинкам. Рисовка тут нервная, дерганая, линии плывут, словно галлюцинация, но в этом и весь сок. Когда герои превращаются в зверей, кадр буквально взрывается цветами и странной анатомией. Всё выглядит так, будто художник рисовал на эмоциях, не отрывая руки от бумаги. Музыка только поддает жару — джазовые нотки, переходящие в какой-то тягучий нуар.
Внутри этой истории скрыта вечная грызня кланов, секретные техники и попытки остаться человеком, когда нутро буквально требует рвать мясо. Второстепенные персонажи тоже не для мебели: у каждого свои пунктики, свои страхи. Ощущается какая-то фатальность, как будто всё изначально обречено, но оторваться невозможно. Никакой лишней цензуры, никакой фальшивой морали — просто история о том, как трудно не сожрать того, кого любишь. Поток образов захлестывает, и к финалу остается странное послевкусие, которое долго не отпускает.