Вечно заваленная старыми свитками мастерская, где запах чернил смешивается с густым речным туманом Эдо, становится чем-то вроде клетки и свободы одновременно. Пока великий Хокусай — своенравный старик, помешанный на линиях и формах — строит из себя гения, за его спиной в тени сидит О-Эй. Та самая дочь, которая не просто подает кисти, а дышит этим искусством, возможно, даже больше, чем ее знаменитый отец. Она смотрит на мир прямо, без кокетства, видя в нем не только красоту, но и шероховатость жизни, пугающих призраков и вполне реальных, порой нелепых людей.
Тут не стоит ждать стройной истории с четким финалом. Это скорее череда мгновений: случайная прогулка по мосту, искры пожара на ночном небе, тихий смех младшей сестры или попытка поймать кистью движение волны. Быт художников показан без лишнего лоска, со всей этой грязью под ногтями и вечным бардаком. В воздухе висит странная смесь повседневности и мистики, где фольклор буднично вплетается в шумную жизнь города.
О-Эй движется сквозь толпу, оставаясь немного в стороне, пытаясь осознать собственную силу в мире, где женщине положено быть лишь фоном. Ее талант прорывается сквозь бумагу, но чувства остаются запертыми где-то глубоко внутри. Это очень живое, немного тягучее и визуально безупречное погружение в эпоху, когда сотворение одного шедевра стоило многих лет невидимого труда. Времена меняются, а эти мазки тушью остаются такими же обжигающими.
