Бывают вещи, которые вообще не укладываются в привычное понимание японской анимации. Это скорее не мультфильм в привычном смысле, а ожившая акварель, пропитанная лихорадочным сном, эротикой и какой-то первобытной яростью. Сюжет тут — лишь хрупкий стержень, на который нанизаны визуальное безумие и дикая, почти барочная тяга к саморазрушению. Всё начинается с несправедливости, с того самого «права первой ночи», которое ломает жизнь деревенской красавицы Жанны. Но вместо того чтобы просто погаснуть, её боль перерождается в нечто пугающее и притягательное одновременно.
Картинка буквально рассыпается на глазах: статичные кадры сменяются психоделическими всполохами, небрежные мазки кисти вдруг превращаются в детальные, почти медицинские зарисовки страданий и экстаза. Это история о том, как из пепла растоптанного достоинства вырастает темная сила, пахнущая серой и местью. Сделка с призрачным искусителем, который здесь больше похож на саму суть хаоса, выглядит не как падение, а как единственный способ обрести свободу в мире, где для женщины нет места.
Тут нет привычных контуров или четкой анимации. Всё течет, плавится и пульсирует под звуки странного, порой резкого джаза и психоделик-рока. Вместо слов — крик красок и образы, которые въедаются в память вопреки желанию. Шедевр для тех, кто готов смотреть на красоту через призму отвращения и болезненного восторга. Это не смотрят — в это проваливаются, как в глубокий омут, где на дне цветёт та самая Белладонна.
