Дождь хлещет, асфальт блестит под светом фонарей, а воздух буквально пропитан тяжелым запахом железа. Вторая часть трилогии — это момент, когда правила игры окончательно меняются, и Арараги, еще вчера бывший обычным забитым школьником, осознает, во что вляпался. Пути назад нет, Кисшот лежит на алтаре в своем беспомощном облике, и чтобы вернуть ей силы, придется идти на прямую конфронтацию. Это уже не просто странные блуждания по заброшкам, а жестокая, местами даже сюрреалистичная рубка с теми тремя специалистами, что лишили легендарную вампиршу конечностей.
Драки здесь сняты так, что дух захватывает — никакой лишней болтовни, только сумасшедшая динамика, хруст костей и кровь, заливающая кадр. Визуал у «Шафта» тут на каком-то запредельном уровне: геометрия городских пространств давит, подчеркивая одиночество героев в этом пустом, выжженном мире. Каждый противник — это характер, каждый бой — испытание не столько силы, сколько воли.
И где-то на фоне мелькает Ханекава, становящаяся для главного героя чем-то вроде якоря в реальности, которая стремительно летит к чертям. Атмосфера накалена до предела, подростковая неловкость здесь мешается со смертельной опасностью, а разговоры под зонтом ощущаются важнее, чем любая битва. Время идет, ситуация становится все более тупиковой, и финал этой ночи явно сулит не облегчение, а еще больше вопросов о том, каково это — перестать быть человеком.
