Токио девяностых в версии Мамору Осии — это не футуристический рай, а сплошная стройка, где гигантские роботы-лэйборы месят грязь в порту. Жара стоит невыносимая. И вот на фоне этого зноя по городу прокатывается волна странных сбоев: строительные машины вдруг начинают сходить с ума, будто у них просыпается собственная воля. Пока политики жонглируют бумагами, а начальство пытается замять шумиху, копам из Второго отделения приходится ковыряться в коде и искать связь заброшенных трущоб с новеньким Ковчегом посреди залива.
Тут нет привычного экшена ради экшена. Сюжет тягучий, как летний полдень, наполненный разговорами в тесных кабинетах, перекурами и предчувствием чего-то необратимого. Гото, вечно невозмутимый со своим прищуром, понимает намного больше, чем говорит, а молодая Ноа просто привязана к своей «Альфонс» до глубины души. Весь фильм — это какое-то странное сочетание индустриального шума, философской меланхолии и чисто полицейского расследования. Когда за окном начинает собираться буря, понимаешь, что дело уже не в поломках софта, а в чьем-то очень личном и пугающем замысле. Дождь смоет пыль, но вопросы к этому железному прогрессу останутся.