Бывает так, что судьба отвешивает звонкую пощечину в самый неподходящий момент, когда до мечты буквально подать рукой. У двенадцатилетней Мицуки голос ангельский, а внутри — опухоль, которая медленно забирает возможность не то что петь, а просто нормально дышать. Врачи твердят про операцию, но тогда прощай, сцена. А тут еще на подоконнике материализуются странные личности в костюмах зверей — проводники душ, которые сообщают, что жить-то осталось всего год. Ирония в том, что именно эти вестники смерти решают помочь девчонке прожить этот год по-настоящему.
Музыка здесь — не просто фон, а способ не сойти с ума от тишины и ожидания конца. Превращение ребенка во взрослую поп-диву выглядит как сказка, но за блестками и микрофонами прячется колючая тоска по человеку, который когда-то обещал быть рядом под полной луной. Это не типичная история про айдолов с вечными улыбками; тут много слез, которые не вытирают ради красивого кадра.
Персонажи — те еще фрукты. Синигами с их личными драмами из прошлого цепляют не меньше, чем главная героиня. Мелодии пробирают до мурашек, особенно если знать контекст каждой строчки. Вроде и смотришь старую рисовку из нулевых, а ощущается всё честнее и больнее многих современных драм. Пронзительная вещь о том, как важно успеть сказать главное, пока время окончательно не вытекло сквозь пальцы.