Дождь, серый бетон и та самая вязкая атмосфера конца девяностых, когда город кажется бесконечным лабиринтом из пустых подворотен. Это ведь только начало их пути со всеми вытекающими — Шики еще не носит свой привычный нож, а Кокуто выглядит до странности наивным со своими попытками достучаться до той, кого все вокруг обходят стороной. Странная дружба, если ее вообще можно так назвать, завязывается на фоне каких-то совсем уж жутких событий, о которых в новостях говорят вскользь, чтобы не сеять панику.
Тут нет привычного экшена, скорее какое-то тягучее ожидание чего-то неизбежного. В воздухе буквально пахнет кровью и сыростью. Герои просто ходят по тем же улицам, где недавно случилось непоправимое, и этот контраст между обыденной школьной жизнью и кровавым месивом в подворотнях пробирает до костей. Сцены выстроены рвано, музыка Кадзиуры бьет по нервам именно там, где нужно, создавая ощущение, что за следующим поворотом точно кто-то стоит.
Взгляд Шики — это отдельный разговор. В нем столько пустоты и чего-то опасного, что сразу понимаешь, почему Кокуто так отчаянно цепляется за нормальность. Весь этот эпизод похож на затянувшийся плохой сон, от которого не получается проснуться, да и не особо хочется, пока не узнаешь, что именно скрывается за этой странной улыбкой и занесенным над жертвой лезвием. Настоящий нуар, где истина прячется где-то в тенях между бетонными блоками.
