Мир здесь не просто умирает — он распадается в труху, покрываясь ржавчиной и едкой солью. Повсюду руины, роботы, которые осознали близость финала, и бесконечное, выцветающее небо. В центре этого медленного кошмара бродит странная фигура в белом костюме, за которой тянется шлейф из разрушений и какой-то необъяснимой, пугающей надежды. Это странное зрелище: бессмертное существо среди тех, кто рассыпается в пыль от одного прикосновения времени.
Атмосфера давит своей тягучей меланхолией, где каждый звук и каждый кадр буквально пропитаны чувством утраты. Герой не помнит, почему мир стал таким, почему его все ненавидят и зачем за ним охотятся толпы обезумевших машин, мечтающих о спасении через его плоть. Но здесь важны не столько драки — хотя они резкие, болезненные и какие-то отчаянные, — сколько вот эти моменты тишины, взгляды и попытки понять, осталось ли что-то человеческое там, где механизмы заменили души.
Сюжет ощущается как долгое, изматывающее путешествие в никуда. Нет четких ответов, только обрывки воспоминаний о Луне, о совершенном когда-то грехе и о том, что смерть, оказывается, была единственным настоящим даром. Визуальный стиль порой кажется грубым, почти эскизным, но именно это и передает хрупкость момента. Это история про одиночество и принятие неизбежного, где даже самый красивый цветок обречен стать кучкой серого пепла на ветру.
