История продолжается ровно там, где всё застыло в неопределенности — школьные коридоры, душные классы и эта странная, иногда пугающая химия между взрослым учителем и ребенком, который взрослеет слишком быстро. Рин всё так же мастерски манипулирует чувствами Аоки-сенсея, балансируя на грани между детской невинностью и какой-то совсем не детской жестокостью. Она как будто проверяет мир на прочность, проверяет границы дозволенного, прикрываясь бантами и гольфами.
Тут уже меньше простого хулиганства, атмосфера становится потяжелее. Подруги Рин — Куро и Мими — тоже не остаются в стороне, у каждой свои заморочки, свои страхи, которые проглядывают сквозь бесконечный шум и беготню. Это не просто комедия про непутевого учителя, скорее какая-то тягучая драма о том, как травмы прошлого заставляют маленьких девочек играть во взрослую жизнь.
Вопросы морали тут висят над каждым кадром, но ответов никто не дает. Аоки запутался окончательно, он пытается быть правильным, пытается воспитывать, но постоянно проигрывает в этой психологической дуэли. Всё это выглядит неловко, местами вызывающе, но чертовски честно в плане эмоций — такая вот странная изнанка взросления, где за каждой шуткой прячется чье-то одиночество или желание быть замеченным.