Странное это ощущение, когда история про зомби оказывается не про выживание в мире после катастрофы, а про какую-то тихую, почти болезненную меланхолию. Тут всё завязано на одержимости — кто-то коллекционирует старые записи, а главный герой буквально помешан на мертвецах, мечтая о подружке из потустороннего мира. Ирония в том, что когда его странные эксперименты с гортензиями и старым зельем вдруг приносят результат, это совсем не похоже на типичный хоррор.
Санка Рэа здесь — это такая хрупкая, запертая в золотой клетке девочка, для которой смерть становится единственным способом обрести хоть какую-то волю. Между главными героями возникает эта специфическая химия — смесь подростковой неловкости и осознания, что их общая тайна пахнет тленом и формалином. В кадре постоянно мелькают приглушенные цвета, какие-то заброшенные здания и духота летних вечеров, подчеркивающая, что долго этот морок длиться не сможет.
Динамика отношений здесь пугает и завораживает одновременно. Это не просто романтика, а попытка удержать то, что по законам природы должно исчезнуть. Родительское давление, странные ритуалы, кошка, вернувшаяся с того света — всё сплетается в комок странных эмоций. Темы тут поднимаются неуютные, местами даже жутковатые, но подано всё через призму какой-то эстетичной печали, где грань между заботой и нездоровым интересом почти неразличима.
