Инквизиция, костры, ночной Валиант и какая-то совершенно густая, липкая безнадежность в воздухе. Тут нет привычной попкорновой яркости, зато с избытком хватает грязи и фальшивых улыбок вельмож, за которыми прячутся твари похуже лесных чудищ. В центре всего этого — парень с печатью проклятия, чей огонь не столько греет, сколько выжигает всё внутри. Его постоянно кидает из крайности в крайность: то ли мстить за сожженную мать, то ли следовать какому-то там рыцарскому долгу, который в этом гнилом мире кажется просто злой шуткой.
Отец у него — тот еще тип. Не ждите приторных наставлений, Герман скорее потащит в бордель, чем будет читать лекции о морали, но именно эта его приземленность и пошловатая витальность не дает истории окончательно скатиться в беспросветный мрак. Они охотятся на Ужасов, паразитирующих на людских слабостях, но ирония в том, что сами люди справляются с саморазрушением куда эффективнее любых монстров.
Визуал местами дерганый, специфичный, но эта чехарда с 3D-доспехами и экспрессивной рисовкой лиц создает нужный нерв. Когда золотая броня разрезает ночную темень, это выглядит не как триумф героя, а как вынужденная мера в мире, где справедливость — понятие очень растяжимое. История не про спасение мира в белых перчатках, а про то, как не превратиться в то, с чем ты сражаешься, когда вокруг одни пепелища.
