Бывает такое кино, которое ощущается как липкий летний полдень где-нибудь у воды, когда пахнет рыбой, жареным мясом и немного — несбывшимися мечтами. В центре всего этого — Никуко, женщина шумная, необъятная и какая-то совершенно нелепая в своем бесконечном оптимизме. Она влюбляется не в тех, ошибается, громко ест и еще громче смеется, вызывая у окружающих то ли жалость, то ли глухое раздражение.
Ее дочь, Кикуко, смотрит на этот хаос совсем другими глазами. Девочка взрослеет на старой лодке, пришвартованной в тихом городке, и пытается нащупать границы между собой и этой громогласной матерью, которая совсем на нее не похожа. Это история про тихие обиды, школьные дрязги и странные причуды провинциальной жизни, где каждый вечер похож на предыдущий, но под поверхностью всегда что-то происходит.
Здесь нет привычного лоска. Рисовка порой кажется нарочито грубой, подчеркивая несовершенство тел и обстоятельств. Но именно в этой неловкости, в бытовых деталях и нелепых шутках проглядывает что-то настоящее. Жизнь в гавани течет своим чередом: кто-то уезжает, кто-то остается чинить сети, а Никуко продолжает верить в лучшее, просто потому что иначе не умеет. И за этим странным дуэтом матери и дочери просто хочется наблюдать, пока догорает закат над причалом.
