Есть такое старое японское кино, которое сейчас редко вспоминают, хотя это чистейший Исао Такахата в самом сочном, бытовом своем проявлении. Это не сказка и не вылизанная драма, а настоящая подворотня Осаки конца семидесятых. Грязноватые улочки, вечный запах жареных кошек-якитори, азартные игры и бесконечные разборки маргиналов всех мастей. В центре всего этого — маленькая девчонка, которой приходится быть взрослее всех окружающих ее идиотов.
Такая зарисовка жизни, где папаша — абсолютно безнадежный оболтус, который только и умеет, что влипать в неприятности и чесать кулаки. Тиэ приходится разруливать семейный бизнес, стоять у плиты и при этом не терять какой-то внутренней цепкости. Глядя на этих персонажей, понимаешь, что никакой глянцевой картинки тут не будет. Рисовка грубоватая, лица карикатурные, но в этом-то и соль — герои кажутся живыми именно из-за своей нелепости.
Местами смешно до колик, местами становится немного грустно от того, насколько буднично показана эта неустроенность. Тут даже коты ведут себя как прожженные дворовые авторитеты, со своими правилами и иерархией. Вся эта кутерьма затягивает не сюжетом, а именно ощущением того, что заглянул в чужой двор, где жизнь бьет ключом, пускай и немного по голове. Удивительно, как автору удалось передать этот странный уют среди хаоса и безалаберности.
