Бывает такое кино, которое с первых кадров бьет под дых своей тяжестью и неспешностью. Здесь не про веселых роботов или яркие битвы в небе — это тягучий, мрачный нуар, где за каждым углом прячется либо экзистенциальная тоска, либо чей-то труп. Гезихт бродит по дождливым улицам, пытается разобраться, кто методично истребляет самых мощных машин планеты, а в итоге натыкается на такие вещи, о которых роботам вообще-то думать не положено.
Урасава залез в старую добрую сказку Тедзуки и вывернул её наизнанку, оставив от оригинала только очертания. Это история про ненависть, которая передается по наследству, и про то, как трудно оставаться человечным, когда в тебя заложена программа. Тот самый Астробой тут совсем другой — живой, сложный, немного пугающий своей глубиной.
Атмосфера давит, но оторваться невозможно. Повсюду эти мелкие детали: семейный ужин роботов, слезы, которые не должны течь, тишина в пустых комнатах. Здесь нет однозначных злодеев, есть только бесконечная цепочка боли и мести. Когда под конец начинаешь понимать, кто стоит за всеми этими разрушениями, становится просто не по себе от того, насколько всё буднично и страшно одновременно. Музыка, тени, взгляды — всё работает на то, чтобы после финала просто посидеть в тишине и подумать, где вообще проходит эта черта между микросхемой и душой.
