Сложно было представить, что история про ленивого самурая с деревянным мечом и его вечно голодную команду когда-нибудь вообще доползет до какой-то финальной точки. Но вот оно — то самое странное, немного лихорадочное затишье перед настоящим штормом. Здесь нет той привычной расслабленности старых эпизодов, когда можно было сорок минут обсуждать майонез или видеоигры. Градус серьезности выкручен так, что даже шутки кажутся каким-то отчаянным способом не сойти с ума, пока Эдо буквально трещит по швам под натиском старых грехов и новых врагов.
Все эти старые связи, дружба, выросшая из драк и бесконечного подтрунивания, теперь стягиваются в один тугой узел. Уцуро — это не просто угроза планетарного масштаба, а какая-то личная, болезненная заноза для каждого, кто когда-то учился в Шока Сондзюку. Видно, как Гинтоки, Кацура и Такасуги, окончательно перестав притворяться, что им плевать друг на друга, пытаются успеть сделать хоть что-то правильное. Это ощущается как последний шанс выдохнуть и вспомнить, ради чего всё затевалось, прежде чем наступит финал.
В кадре суета, кровь вперемешку с грязью и знакомые лица, которые за столько лет стали почти родными. Даже второстепенные герои, мелькавшие раньше где-то на фоне, здесь получают свой момент, внося лепту в этот общий хаос сопротивления. Нет ощущения завершенности, зато есть стойкое предчувствие, что дальше будет только больнее, но отступать парням из Ёродзуи уже точно некуда — да они и не умеют.