Скрип велосипедных колес и этот специфический голос деда-рассказчика — кажется, они уже прочно прописались где-то в подсознании. Четырнадцатый сезон продолжает традицию бумажного театра, где картинки замирают в самых неуютных позах, а тени на заднем плане вечно ведут себя подозрительно. В этот раз авторы как будто еще сильнее закручивают гайки вокруг повседневного городского фольклора. Это те самые истории, которые обычно вспоминаешь, когда идешь по темному переулку и вдруг понимаешь, что звук собственных шагов звучит как-то... двоится.
В новых сериях снова мелькают странные фигуры, застрявшие в щелях между домами, и проклятые мелочи, на которые в спешке обычно не обращаешь внимания. Здесь нет привычных спецэффектов, всё держится на рваном ритме и давящей тишине, которую прерывает резкий звук. Персонажи — обычные прохожие, клерки или студенты, чья жизнь ломается в одно касание чего-то потустороннего, что просто решило заглянуть в их мир.
Никакой голливудщины, только этот старый, пыльный стиль камишибай, где за каждым кадром мерещится нечто большее. Страх здесь какой-то липкий и очень бытовой. Наверное, в этом и есть весь прикол серии — смотреть на знакомые вещи и видеть в них то, что лучше бы оставалось в темноте. Очередная порция коротких кошмаров на ночь, после которых хочется дважды проверить, закрыта ли входная дверь.
