Бывает такое странное чувство, когда вроде всё на своих местах, привычный хаос в городке Томобики бурлит как обычно, но в воздухе зависает какая-то липкая неправильность. Третий фильм про Лам и её непутевого «суженого» как раз про это — про то, как вечный праздник оборачивается чем-то смутным и тревожным. Старое проклятие, какая-то нелепая роза с шипами и странный парень из прошлого, решивший, что имеет право всё переиграть. Атару, как всегда, мечется между желанием приударить за каждой юбкой и глухим раздражением, но когда Лам внезапно исчезает, а мир вокруг начинает буквально рассыпаться, даже до этого дуралея начинает что-то доходить.
В этой части меньше натужного юмора и больше какой-то тихой, почти меланхоличной магии. Ощущение, будто смотришь на старую фотографию, которая вдруг начала выцветать на глазах. Персонажи всё те же — шумные, нелепые, вечно спорящие, — но декорации вокруг них становятся всё более сюрреалистичными. Это не просто очередная погоня за пришельцами, а попытка понять, что останется от привычной жизни, если из неё убрать ту самую искру, которая всех раздражала, но и объединяла. Тени ложатся длиннее, в комедийный тон вплетается драма о забытых обещаниях и о том, как легко потерять то, к чему привык до автоматизма. Даже фирменная эксцентричность здесь работает на атмосферу сна, от которого очень хочется, но никак не получается проснуться.
