Бывает такое кино, которое с первых кадров бьёт в нос запахом старой бумаги, благовоний и какой-то неуловимой печали. Перед нами эпоха Эдо, но не та, где самураи машут мечами направо и налево, а скрытая за тонкими перегородками фусума. Главный герой тут — человек, который будто всю жизнь пытается исчерпать океан наслаждений чайной ложкой. Он ищет близости, эстетики, какого-то высшего смысла в прикосновениях, но чем больше женщин проходит через его жизнь, тем отчетливее проступает одиночество.
Здесь очень специфическая рисовка, она живая, немного рваная, напоминающая классические гравюры укиё-э, которые вдруг ожили и начали дышать. Это не привычный глянец, а скорее поток образов: шелк кимоно, капли росы, взгляды украдкой. Герой скользит по борделям и праздным компаниям, встречает красавиц и разочарования, и за всем этим чувственным фасадом сквозит пустота человека, который так и не нашел, за что зацепиться в этом ускользающем мире.
Всё пропитано духом мимолетности. Вроде бы перед нами эротика, но она какая-то отстраненная, созерцательная, лишенная пошлости. Это история о том, как за внешним блеском и погоней за удовольствием скрывается простая невозможность заполнить внутреннюю дыру. Кадры сменяются как сезоны, а герой всё так же идет по своей дороге, оставляя позади разбитые сердца и собственные несбывшиеся надежды. Настоящее авторское высказывание, которое сегодня встретишь нечасто.
