Бывает такое кино из начала нулевых — тяжёлое, густое, с этой болезненной сероватой картинкой, где каждый кадр будто пропитан меланхолией и каким-то надрывным ожиданием неизбежного. Тут всё начинается с амбиций и науки, а заканчивается осколками жизни, которые главный герой пытается склеить, сменив имя и, кажется, саму душу. Это история про месть, которая пахнет гарью и стерильными коридорами военных баз, где люди — лишь инструменты в войне против того, чего они толком и не понимают.
В центре всего этот странный пришелец по имени Фрэнк — нелепое, пугающее существо из кусков металла и плоти, в котором маленькая девочка видит единственного друга, а остальные — лишь оружие или угрозу. Конфликт тут не в ярких битвах роботов, хотя их хватает, а в том, как выжившие пытаются сохранить в себе хоть каплю тепла, когда вокруг сплошной металл, секретные протоколы и призраки прошлого.
Всё движется неспешно, через диалоги, полные недосказанности, и взгляды, в которых боли больше, чем в словах. Музыка нагнетает тоску, но какую-то правильную, заставляющую чувствовать ритм этого умирающего мира. Это не тот сериал, который смотрят ради драйва; тут важнее то, как ломается человеческая психика под грузом вины и желания вернуть то, что уже давно превратилось в пепел. Космос здесь холодный, а близость между людьми — вещь почти недостижимая.
