Когда в семье появляется кто-то еще, мир маленького Куна буквально трещит по швам. Все эти привычные ритуалы, внимание родителей, уютный двор дома — всё вдруг начинает принадлежать не только ему, а крошечному свертку по имени Мирай. Обида накрывает с головой, и вот уже границы реальности размываются, превращая обычный садик в перекресток времен. Это не сказка в привычном смысле, а скорее лихорадочный поток детских эмоций, где прошлое предков и будущее сестры перемешиваются в одну странную, местами пугающую, но очень живую историю.
Мамору Хосода здесь чертовски точен в мелочах: в том, как ребенок злится, как раскидывает игрушки или пытается осознать, что мир не вращается вокруг него одного. Зрителя бросает из уютного быта то в сюрреалистичные вокзалы, то в золотистые воспоминания о прадедушке, и всё это пропитано каким-то щемящим чувством быстротечности жизни. Нет никаких злодеев или пафосных битв, только тихий шелест листвы, странные встречи в коридорах времени и попытка понять, как из мелких случайностей и судеб складывается одна большая семья.
Всё ощущается очень физическим — запахи, свет, неловкие движения. Герой растет не через морализаторство, а через эти фантасмагорические вспышки, которые кажутся более реальными, чем обед на кухне. Это странный, неровный и очень искренний путь через ревность к принятию, где взросление случается внезапно, пока ты просто бежишь по ступеням дома, спроектированного отцом-архитектором. Глубокое погружение в то, каково это — быть маленьким в огромном, меняющемся мире.